2. Суровая американская действительность

Два года разделяли день победы и Панамский конгресс, открывшийся 22 июня 1826 г. в монастыре францисканцев столицы Панамы. Однако идея конгресса была обречена на провал еще за несколько месяцев до его открытия. Единство под знаком свободы оставалось не более чем прекрасной мечтой. В семье латиноамериканских народов уже начался раскол. Три века единства в цепях колониализма не смогли помешать распаду, совершившемуся всего за несколько лет, прошедших после уничтожения зависимости. Как мы помним, именно этого опасался Боливар, об этом говорил в своем "Письме с Ямайки". В самом деле, трудно себе представить, чтобы народы, сформировавшиеся в условиях кабалы, могли в один прекрасный день найти в себе самих опору для единения под знаменем свободы. Именно об этом предупреждал Боливар за несколько месяцев до открытия конгресса. К этому времени Англия уже диктовала свою волю Бразилии, натравливая ее на Аргентину, которая в свою очередь искала сильных союзников, стремясь столкнуть их с Бразилией, да и с другими странами. Боливар сообщает генералу Фраисиско де Паула Сантандеру о сведениях, полученных им в связи с этими событиями: "Парагвай и Бразилия вступили в союз, угрожающий Боливии. Рио-де-ла-Плата должна остерегаться как бразильского императора, так и анархии, вспыхнувшей в связи с правительственными переменами в Буэнос-Айресе. Чили вместе со мной и ее правительство в союзе с президентом Аргентины Ривадавия. Кордова^* приглашает меня стать протектором федерации Аргентины, Чили и Боливии"^**. Тревожные события происходили и с народами, освобожденными самим Боливаром. Он писал об этом маршалу Хосе Антонио де Сукре, герою битвы при Аякучо: "Мне сообщают, что Колумбия находится в состоянии застоя и едва ли не разрухи; первая тому причина - распри между партиями, вторая - упадок хозяйства, третья связана с общественным управлением... четвертая заключается в законах, которые своей тяжестью просто душат республику... так что в Кито даже завидуют положению дел в Перу... мне говорят, что если кто еще не восстал против правительства, то только из уважения к моей личности. ...Муниципалитет Боготы жалуется, что больше нет сил выносить тяжесть существующих законов. ...В Венесуэле дела идут и того хуже, потому что у армии есть своя партия, а у народа - своя. ...Народы, прошедшие сквозь огонь революции и анархии, в один голос требуют теперь империи, потому что наши реформы доказали свою неспособность творить добро и свою непригодность для народов Америки". Боливар осознает свое поражение и чувствует отчуждение со стороны тех, кто еще вчера был его соратниками в борьбе за свободу. Отсюда его горькое пророчество: "...много новых тиранов вознесется над моей могилой, это будут новые суллы и новые марии, которые развяжут кровавые гражданские войны"^***.

^* (Франсиско де Паула Сантандер (1792 - 1840) - вице-президент Великой Колумбии с 1819 по 1828 г., сподвижник, а затем соперник С. Боливара. Президент Колумбии в 1832 - 1838 гг.)

^** (Bolivar S. Carta al general F. de P. Santander. Magdalena, 7.5.1826.- In: Во1ivar S., I, p. 1320-1322.)

^*** (Bolivar S. Carta al gran mariscal de Ayacucho Antonio Jose de Sucre. Magdalena, 12.5.1826.- In: Bolivar S., I, p. 1522 - 1526.)

Конгресс, задачей которого было создание всеамериканской конфедерации, открылся, как уже говорилось, 22 июня 1826 г., то есть значительно позже, чем планировал Боливар в своем циркуляре, написанном вскоре после победы при Аякучо. Страны-участницы были немногочисленны; исполненные взаимного недоверия, они были готовы к согласию лишь по самым общим вопросам. В сущности, этот конгресс был совсем не таким, как последующие Панамериканские конгрессы, задуманные как представительные ассамблеи стран, бывших испанскими и португальскими колониями.

Бразилия с удовлетворением приняла приглашение на конгресс, а бывший глава ее правительства, патриарх борьбы за независимость Жозе Бонифасиу ди Андрада-и-Силва^*, заявил, что мечтал именно о подобном союзе. В тоже время Боливару было известно, что Бразилия действовала в своих собственных интересах, а ее враждебная позиция по отношению к Объединенным провинциям Ла-Платы к тому же отвечала интересам Великобритании. Что касается США, то приглашение им было послано только по настоянию генерала Сантандера. Правда, один из североамериканских делегатов умер до начала конгресса, а второй запоздал, но, так или иначе, Соединенные Штаты- как этого ни старался избежать Освободитель - обеспечили свое присутствие на конгрессе. Дело обстояло следующим образом. Президент США Дж. Куинси Адамс принял полученное приглашение, но конгресс Соединенных Штатов поставил свои условия. Имелось в виду, что Соединенные Штаты будут присутствовать па Панамском конгрессе только в качестве наблюдателя, не заключая никаких союзов. При этом североамериканские делегаты имели инструкции воспрепятствовать образованию конфедерации, которая в недалеком будущем могла привести к ограничению собственных интересов США. Им также было дано указание препятствовать принятию любого законодательства, которое действовало бы сходным образом, и любого проекта, который подразумевал бы изменение политического статуса Карибского района и, главное, угрожал бы присутствию там Испании. Интересы США состояли в том, чтобы сохранить колониальный статус Кубы и Пуэрто-Рико и не допустить признания независимости Гаити. Таковы были инструкции, подготовленные для обоих североамериканских представителей, так и не попавших на Панамский конгресс. Это подтверждало, что Соединенные Штаты занимали неприкрыто враждебную позицию по отношению к замыслам Освободителя. Как признавался государственный секретарь США Генри Клей, идеал Боливара вызывал восхищение, но не стремление содействовать его осуществлению, ибо он исключал реализацию другого проекта - создания новой империи. Последнее обстоятельство диктовало североамериканской делегации необходимость добиваться поддержки доктрины Монро, дабы не допустить вмешательства ни одной из иностранных держав в дела Америки. Америка для американцев - вот формула этой доктрины, означавшая, что североамериканцы готовятся осуществить то, чего более всего опасался Боливар и что должно было стать новой формой угнетения, на этот раз - без участия европейских держав^**.

^* (Бернардино Ривадавия (1780 - 1845) - президент Объединенных провинций Ла-Платы (Аргентина) в 1826 - 1827 гг.;

Хосе Мариа Кордова (1800-1830) - полководец армии Боливара.)

^** (См.: Robledo A. Idea у experiencia de America, Fondo de Cultura Economica. Mexico, 1958.)

Испанскую Америку на Панамском конгрессе представляли Мексика, Соединенные провинции Центральной Америки, Великая Колумбия и Перу. Не смогла прибыть делегация Боливии, и отказались от участия Чили и Аргентинская Республика. Но главным ударом оказалось отсутствие самого Боливара. По этому поводу возникали разные предположения: одни объясняли этот факт недостатком времени у Освободителя, другие - тем, что его присутствие сковывало бы инициативу участников. Истинная же причина отсутствия на конгрессе его инициатора состояла в том, что судьба его детища была для него уже предрешена. Америка, его Америка была расколота, и великие державы использовали этот раскол в своих интересах. Результаты встречи не могли принести ничего существенно нового, по крайней мере не могли дать того эффекта, на который первоначально рассчитывал Боливар. Очевидно, народы Латинской Америки и в самом деле еще не созрели для того, чтобы объединиться под знаменем свободы. Новые хозяева уже начинали заявлять о себе и подталкивали освобожденные латиноамериканские народы к тому, чтобы добровольно принять новую зависимость. Начинали сбываться опасения Боливара.

О своем разочаровании происходящим Боливар писал из Лимы генералу Хосе Антонио Паэсу^*, еще не получив известий об итогах только что закончившегося конгресса: "Панамский конгресс, который мог бы оказаться превосходным органом, будь он более действенным, напоминает мне теперь того безумного грека, который, стоя на скале, пытался управлять проплывавшими мимо кораблями. Власть конгресса окажется не более чем тенью, а его декреты - простыми рекомендациями"^**. Узнав о договорах, заключенных в Панаме, Боливар выразил свое несогласие с отдельными пунктами и предложил не принимать решения по этим пунктам до их окончательного обсуждения в Боготе. Среди спорных пунктов - вопрос о проведении следующего заседания конгресса в Мексике. Именно в мексиканском городе Такубайе, где, преодолев большие трудности, два года спустя вновь соберется конгресс, будет нанесен смертельный удар мечте Боливара о конфедерации свободных американских государств. "Перенос ассамблеи в Мексику,- писал Боливар,- поставит ее в непосредственную зависимость от этой страны с ее несомненным превосходством, а также и в зависимость от Соединенных Штатов Америки". Что же до самих договоров относительно предполагаемого союза, то они, по мнению Боливара, не только не служат намеченным целям, но непосредственно направлены против них. "Договор относительно союза, лиги и конфедерации содержит статьи, принятие которых может помешать осуществлению проектов, предложенных мною ранее, весьма, как мне кажется, полезных и значительных"^***. К 1827 г. разногласия усилились. Даже генерал Сантапдер разошелся с Освободителем. По этому поводу Боливар писал: "Это означает предательство, попытку разрушить все созданное до сих пор... Напрасно Сантандер пытается добить меня: за меня отомстит весь мир... И все же, если верх возьмут предатели, в Южной Америке наступит хаос..." ^****

^* (Хосе Антонио Паэс (1790 - 1873) - венесуэльский военный и политический деятель, сподвижник, а затем соперник С- Боливара. Первый президент Венесуэлы (с 1830 г.).)

^** (Bo