2. Проблема метисности и обновление крови

Итак, стать на путь цивилизации означает теперь добиться самоосуществления в соответствии с тем образцом, который потеснил иберийскую империю как в Европе, так и в мире, бывшем прежде объектом ее экспанции. Цивилизаторский проект предполагает разрешение самой трудной, если не невозможной задачи: - отрицание самого себя в попытке дать бытие качественно новой личности. Проект этот, как уже говорилось, обязан своим возникновением определенной социальной группе, осознающей свою чужеродность наличной действительности, системе или порядку, которые она стремится отторгнуть от себя. Таков метис, о котором писал Дарси Рибейро: отвергаемый родом отца - конкистадора и колонизатора - и в то же время не желающий интегрироваться в материнский род, ибо это родство он считает досадной случайностью. Сознавая, что никогда не станет вровень со своим господином и угнетателем, метис не желает числить себя и среди тех, чье предназначение- повиноваться. Проблема метисности - это проблема социальной группы, поставившей себе целью воплощение в жизнь системы, чуждой как завоевателям, так и завоеванным, или на крайний случай - смену своего хозяина, опекуна. Следует оговорить, что метисность здесь понимается не обязательно в аспекте этнической характеристики, на прежде всего в социальном и культурном аспектах. В этом смысле метисность характерна для большей части Южной Америки, включая креольскую часть населения. Креол, как уже говорилось, ощущал себя законным сыном иберийского колонизатора, родившимся на американской земле, но при этом или, точнее, в силу этого обстоятельства как бы неполноценным или отодвинутым на второй план перед уроженцем метрополии. Правда, креол все же полагал, что колониальная система может служить ему, и эта система взглядов находила свое прямое отражение в консерваторском проекте. Но можно также попытаться осуществить такие перемены, которые позволили бы заступить место не только горделивого уроженца метрополии, но и креола-консерватора, поскольку данный порядок уже не устраивал большую часть креольского населения. Начавшийся процесс оппозиции консерваторскому порядку имел две формы выражения. Первая была метисной в собственно этническом смысле слова и заявила о себе в таких странах со значительным процентом индейского или негритянского населения, как Бразилия, Мексика и некоторые другие. Вторая, воплощенная в креоле - идейном побор-пике цивилизации, проявилась там, где феномен расовой метисности был незначительным, например на равнинных землях Юга Америки, где индейское население весьма ограниченно и вело кочевой образ жизни. Таким образом, в проблему метисности вписывается креол, недовольные консерваторским порядком, тот креол, который выступает против другого креола, сроднившегося с системой, созданной колониальным режимом. Таким образом, возникли два характерных варианта цивилизаторского проекта: метисный - в Мексике и креольский - в Аргентине.

Что касается Мексики, то ее цивилизаторский проект видит свою движущую силу в метисе, понимаемом как результат этнического смешения завоевателя с завоеванными. Хусто Сьерра в своем эссе "Социально-политические проблемы Мексики" рассматривает метиса как представителя единственной социальной и этнической группы, способной преобразовать общество, созданное колониальным режимом, в общество, которое оказалось бы на уровне государств, воплощающих собой прогресс и цивилизацию на всей земле. Мексиканское общество, как его характеризует в своей работе Хусто Сьерра, состоит из трех больших этнических групп: индейцев, креолов и метисов. В социальном отношении наиболее активна последняя группа из числа которой в основном и рекрутируется национальная мексиканская буржуазия, выдвигающая либеральные и позитивистские лозунги и программы. Наименее активной в социальном отношении группой оказываются индейцы, которые тем не менее могут оказаться одним из факторов достижения прогресса в процессе реформаторской деятельности метисной группы. Как пишет Сьерра, дело здесь в проблеме питания: при том питании, которое индеец имеет, он может быть только страдательной величиной, наподобие домашнего животного, но никогда - активной величиной, инициатором прогресса и цивилизации. Однако индеец уже стал активной величиной в том смысле, что он отдал свою кровь метисам.

В противоположность другим южноамериканским коллегам Хусто Сьерра не разделяет принятые среди западных - европейских и североамериканских - этнологов, антропологов и социологов тезисы о метисности как отрицательном факторе. Тезис этот ложен, потому что, как говорит Хусто Сьерра, пример такого метисного народа, как мексиканский, показывает возможность согласовать общественный порядок с достижениями прогресса, ведущими к цивилизации. Кстати, подтверждением этому может служить социально-экономическая система, установленная диктатурой П. Диаса^*. Как пишет X. Сьерра, "достижение независимости и закон о реформе говорят лишь об огромной потенциальной энергии "незаконнорожденной" расы Мексики"^**. Наоборот, креолы проявили себя консерваторами и ретроградами. Привыкшие жить за счет чужого труда, они оказались неспособными на самодостаточность, необходимую человеку, несущему в мир цивилизацию. Эта группа креолов и потерпела поражение перед натиском мексиканского либерализма. Метисная же раса, изначально соединившая две расы, призвана стать тиглем, где произойдет сплав всех рас, а вместе с этим и лучших достижений цивилизации. Метисность как явление не только вбирает в себя все первоэлементы, находящиеся у ее истока, но и открывает себя всему лучшему, что есть в других нациях и культурах. Как пишет Хусто Сьерра, метисность "составила динамический фактор нашей истории, который, выступая то в облике революции, то в облике реформы, приводил в движение застывшие богатства земли нашей; именно этот фактор подорвал силу и власть таких привилегированных слоев, как церковная каста, упорно сопротивлявшаяся тому, чтобы формирование нашей нации происходило под влиянием новых идей, неотъемлемых ныне от всего цивилизованного мира"^***.

^* (Лаутаро, Кауполикан, Колоколо - вожди индейцев-арау канов, возглавившие борьбу против испанских конкистадоров в XVI в.;

Алонсо де Эрсилъя-и-Сунъига (1533 - 1594) - испанский поэт, участвовавший в завоевании Чили, автор поэмы "Араукана", в которой воспел мужество своих противников.)

^** (Цит. по: Zea L. El positivismo en Mexico.)

^*** (Ibid.)

Иного взгляда придерживаются аргентинцы Доминго Фаустино Сармьенто и Хуан Баутиста Альберди - инициаторы цивилизаторского проекта в южной части Америки. Для них метисность - это не фактор прогресса. Разделяя тезис, высказанный в свое время консерватором Лукасом Аламаном, они считали, что именно этническая неоднородность пародов Латинской Америки мешает им пойти по пути цивилизации североамериканского образца. Meтисность как одно из проявлений этой неоднородности не только не несет в себе решения проблемы, но и осложняет ее. Три расовые группы, писал Сармьенто, определяют этнический облик Юга Америки - испанцы, индейцы и негры. Различные сочетания между ними образуют различные метисные группы. Каждая из этих групп наследует все недостатки слившихся в ней народов. И если возможно вообще говорить о какой-либо однородности Латинской Америки, то только в смысле соединения ее недостатков. "Слияние этих трех рас,- пишет Сармьенто в своем главном труде, романе-эссе "Факундо",- привело к возникновению некоторой однородной совокупности людей, отличающихся своим пристрастием к праздности и своей неприспособленностью к труду, если только полученное воспитание и требования, диктуемые социальным положением, не пришпоривают их и не заставляют ускорить привычную трусцу. Во многом эта злополучная ситуация обязана тому, что в ходе колонизации в наше общество был вовлечен индейский элемент. Туземные расы Америки живут в праздности и совершенно неспособны, даже силой принуждения, заниматься тяжелым и систематическим трудом. Поэтому в свое время и возникла идея ввозить в Америку африканских негров, что привело к столь фатальным последствиям. Но и испанская нация не проявила должной активности, оказавшись наедине с собственными инстинктами среди пустынных американских просторов"^*. Что же в таком случае породило смешение на латиноамериканской земле трех наций? Ответ прост: варварство. Варварство креольское, варварство индейское и варварство метисное. Но варварством была и сама колонизация, а его носителем был креол, по другую сторону от которого теперь находятся другие креолы - приверженцы цивилизаторского проекта. Такими креолами-"варварами" были легендарный Факундо Кирога и диктатор Росас, с которыми вели непримиримую борьбу креолы-"цивилизаторы", Сармьенто, Альберди и Митре. Однако креолы - поборники цивилизации ясно осознавали, что для того, что-бы мечты сделать явью, одних их усилий недостаточно - слишком весом груз двойного "греха": собственных расово-этнических особенностей и собственного колониального прошлого. Поэтому осуществление их проекта зависело прежде всего от способности освободиться от порочного пятна собственного своеобразия, а затем - от способности перестройки духовного мира будущих поколений латиноамериканцев. Иными словами, предстояло переливание крови и промывка мозгов. Решение первой задачи достигалось путем усиленной иммиграции, которой предстояло занять место неспособных к прогрессу креолов, индейцев и метисов. Вторая задача решалась посредством просвещения, которое преобразило бы американцев. Инструментом этого грандиозного преображения народов должна была стать философия позитивизма, которая превратила бы южноамериканца в полноценного агента цивилизации и прогресса.

^* (Sаrmientо D. F. Facundo, Editorial Losada. Buenos Aires, 1938, p. 34.)

В этом контексте метисация - не путь разрешения расовых конфликтов, но лишь отягощающее их обстоятельство: в сущности, метисы - это еще одна разновидность расы со своими в