Исследовательский проект М. Хальбвакса

Собственно начало разработки проблематики "истории памяти" традиционно связывают с публикацией в 1925 г. работы Мориса Хальбвакса "Социальные рамки (контекст) памяти" ("Les Cadres sociaux de la memoire"). М. Хальбвакс входил в первую редакцию "Анналов" (1929) и представлял социологическое направление, разделяя принципиальные установки его учредителей.

Анализ индивидуальной памяти в её чистоте, без влияния других субъектов, согласно автору, возможен только в сновидении, в котором мало принимаются во внимание временные модусы, где всё происходит в настоящем. В бодрствующем состоянии память опосредуется интеллектом - реконструирует событие и, с необходимостью, искажает тем больше, чем больший опыт его разделяет с прототипом. Дальнейшее искажение вносит речь, в которой индивид пытается передать воспоминание, внося смысловые оттенки, закрепленные в конвенциях. "Люди, живущие в обществе, пользуются словами и понимают их смысл - такова предпосылка коллективного мышления. А каждое слово (если мы его понимаем) сопровождается воспоминаниями, и нет таких воспоминаний, которым мы не могли бы поставить в соответствие некоторые слова. Прежде чем вызывать в памяти воспоминания, мы их проговариваем..."^*. Забывание, согласно М. Хальбваксу, происходит именно из-за того, что утеряна связь с системой понятий, которыми перестали пользоваться, не "находит вокруг себя средства, позволяющие его выработать^**. (Уже одно это "чрезвычайно важное наблюдение, вдохновляющее, - по мнению Н. Колягиной, - многих современных гуманитариев - от исследователей устных свидетельств (и трансформаций воспоминаний, наблюдаемых в них), до социологов, занимающихся политикой памяти и способами её сознательного конструирования разными группами"^***).

^* (Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. - М.: Новое издательство, 2007. С. 325-326.)

^** (Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. - М.: Новое издательство, 2007. С. 127, 129.)

^*** (http://urokiistorii.ru/media/book/halbwachs.)

История же, согласно автору, "не просто воспроизводит рассказы современников о событиях прошлого, но время от времени и подправляет их - не только потому, что располагает другими свидетельствами, но и с тем, чтобы приспособить их к приёмам мышления и репрезентации, свойственным нынешним людям"^*. От индивидуальных механизмов памяти Хальбвакс переходит к опосредованию памяти в социальных группах, постепенно выявляя алгоритм возникновения традиции. На этом пути автор выделил два универсальных подхода: а) подогнать прошлое под идеологию и превратить память прошлого в устойчивый ритуал и догматические (разумеется, "истинные") формулировки; б)использовать как "руководство к действию" в настоящем. Идея, вполне актуализирована, исходя из потребностей настоящего П. Рикёром, Э. Хобсбаумом и Т. Рэнджером^** (Ссылка. Н. Колягиной).

^* (Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. - М.: Новое издательство, 2007. С. 209.)

^** (The Invention of Tradition /Eds E. Hobsbawm, T. Ranger. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1983.)

В итоге книги "Хальбвакс объясняет, каким образом сегодняшние идеи способны трансформировать традиционные воспоминания. Это происходит, например, когда новый социальный класс (буржуазия) первоначально мимикрирует, прикрывается ценностями старого (аристократии), постепенно подменяя, положим, представления о ценности воинской доблести и продолжительного служения короне рассуждениями о важности таких качеств, как компетентность, талант, а затем - богатство, доступ в определённые круги административного аппарата. Второе - наблюдение над тем, что современный человек часто выполняет в обществе множество функций, и во время перехода из одной группы в другую люди неизбежно привносят в одну из этих групп стиль мышления, заимствованный в другой, и наоборот. Отсюда мысль учёного о том, что коллективная память современного буржуазного общества "проиграла в глубине" (то есть давности воспоминаний) столько же, сколько выиграла в широте... Ценность работы Хальбвакса - в привлечении внимания к тому факту, что память складывается в неоднородном, исторически возникшем и фрагментарном пространстве общества"^*.

^* (http://urokiistorii.m/media/book/halbwachs.)

В опубликованном отрывке "Коллективная и историческая память" из поздней работы М. Хальбвакса "Коллективная память", появившейся в печати в 1950 г., автор, по оценке Яна Ассмана, уже не ограничился анализом социальных рамок памяти, а "пошёл ещё дальше, объявив коллектив субъектом памяти и воспоминания, создав понятия "групповая память" и "память нации", в которых понятие памяти оборачивается метафорой"^*. Спустя 25 лет после первой работы, М. Хальбвакс сетует, что понятие "групповая память" не принято употреблять даже метафорически. Память традиционно относят к психологическим атрибутам отдельного человека, его сознания, что впрочем не мешает распределению отдельных эпизодических или частичных воспоминаний об одном явлении среди большого количества его свидетелей. В последнем случае заинтересованный в полноте информации о явлении человек может использовать как свои образы минувшего, так и собрать фрагменты памяти других людей в единую целостную картину события. Будучи опредмеченной память других людей получает самостоятельное, мало персонифицированное значение в качестве информации, соединенной с определенным носителем или сливается с собственными воспоминаниями отдельных лиц, традицией. Таким образом, образы памяти, потерявшие непосредственную связь со своими первоначальными носителями, "живут" по другим законам, не связанным с закономерностями индивидуальной психологии. Спустя небольшое время, не остается человека, который бы непосредственно помнил это содержание, как пережитое. Различия индивидуальной и социальной памяти доходят до противоположения.

^* (Ассман Я. Культурная память: Письмо. Память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. - М., 2004. С. 37.)

- Воспроизведение содержания коллективной памяти зависит от внешних индивиду обстоятельств. Память социальная или историческая поддерживается памятью индивидуальной, но существенно шире её.

- Социальная память более дифференцирована, индивидуальная - более непрерывна.

- Социально-историческая память зависима: "история и впрямь похожа на кладбище, где пространство ограничено и где все время приходится находить место для все новых могил"^*. Память индивида ассоциативна, связана с определенными обстоятельствами и воспроизводит содержание, опираясь на эти "опорные точки". Индивидуальная память имеет соответствующие пространственные и временные пределы, не выходящие за пределы физического существования её носителя. Воспроизведение содержания индивидуальной памяти завит от него самого. Она более свободна.

^* (Хальбвакс М. Коллективная и историческая память //Неприкосновенный запас. 2005, №2-3 (40-41) //Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа: сборник. 2-е, испр. и расшир. изд.$]. - М. : Новое лит. обозрение, 2005. - 780 с.)

- Социальная - опосредована, индивидуальная - непосредственна.

Механизм возникновения социально-исторической памяти в этой поздней работе, согласно М. Хальбваксу, состоит в следующем. Индивид в первую очередь удерживает "существование самодовлеющего индивидуального сознания". Личное воспоминание о последовательности событий, разумеется, первично, но из него сама по себе ещё не возникает память как таковая. События и даты, составляющие материал групповой жизни, для индивида могут быть только внешними знаками, к которым он может обращаться, лишь покидая рамки своего "я". Если бы материалом коллективной памяти были только серии дат или списки исторических фактов, она бы играла лишь весьма второстепенную роль в закреплении наших воспоминаний. Однако человек пытается включить индивидуально переживаемый материал в схемы известного социального опыта, "в его памяти фиксируются не только факты, но и прежние образы действий и мыслей". "Коллективные рамки памяти не сводятся к датам, именам и формулам, а, напротив, представляют течения мысли и опыта, в которых мы находим наше прошлое только потому, что оно ими пропитано". В этом собственно и состоит понимание и осмысление индивидуальных действий. Механизм этого процесса, согласно автору, следующий. Между людьми в их общении о насущных индивидуальных заботах "возникает своего рода искусственная среда, внешняя по отношению ко всем этим индивидуальным сознаниям, но охватывающая их, - некие коллективные время и пространство и коллективная история. Именно в таких рамках встречаются мысли (впечатления) индивидов, что подразумевает, что каждый из нас временно перестает быть самим собой. Вскоре мы возвращаемся в нас самих, привнося в свое сознание извне готовые опорные точки и системные единицы. К ним мы привязываем наши воспоминания, но между этими воспоминаниями и этими опорными точками нет никакой тесной связи, никакой общности существа. Именно поэтому эти исторические и общие понятия играют здесь лишь крайне второстепенную роль: они подразумевают, что уже существует автономная личная память. Коллективные воспоминания накладываются на воспоминания индивидуальные, обеспечивая нам гораздо более удобный и надежный контроль над последними"^*.

^* (Хальбвакс М. Коллективная и историческая память //Неприкосновенный запас. 2005, №2-3 (40-41).)

"Чаще всего я вспоминаю о чём-то потому, что к этому побуждают меня другие, что их память помогает моей памяти, а моя память опирается на их память... В таком смысле получается, что существует коллективная память и индивидуальные рамки памяти, и наше индивидуальное мышление спосо