Часть 2.

ГЛАВА III

О ПРЕДЛОЖЕНИИ

1. Различные виды речи. 2. Определение предложения. 3. Что такое субъект, предикат, связка; что такое имя аб­страктное и конкретное. 4. Правильное и неправильное ис­пользование абстрактных имен. 5. Предложение всеобщее [универсальное] и частное. 6. Предложение утвердитель­ное и отрицательное. 7. Предложение истинное и ложное. 8. Истина и ложь присущи речи, а не вещам. 9. Предложение первоначальное и непервоначальное. Определение [дефи­ниция], аксиома, постулат. 10. Предложение необходимо истинное и случайно истинное. 11. Предложение категори­ческое и гипотетическое. 12. Одно и то же предложение, выраженное различным образом. 13. Предложения, кото­рые можно свести к одному и тому же категорическому утверждению, равнозначны. 14. Всеобщие [универсаль­ные] предложения, обращенные посредством противоре­чащих имен, равнозначны. 15. Отрицательные предложе­ния равнозначны независимо от того, стоит ли отрицание до или после связки. 16. Частные предложения, обращенные простым способом, равнозначны. 17. Что такое предложе­ния подчиненные, противные, подпротивные и противо­речащие. 18. Что такое следование. 19. Ложное не следует из истинного. 20. Каким образом одно предложение явля­ется причиной [основанием] другого.

1. Сочетания и соединения имен образуют различные виды речи. Некоторые из них служат только для выраже­ния желаний и душевных движений. Сюда относятся

92

прежде всего вопросы, которые обнаруживают желание уз­нать что-нибудь. Так, в вопросе: Кто добрый человек? -одно имя произносится говорящим, другое же последний желает и ожидает услышать от того, кого он спрашивает. Кроме того, сюда относятся просьбы, обозначающие же­лание обладать чем-нибудь, обещания, угрозы, желания, приказы, жалобы и иные выражения каких-либо пережи­ваний. То, что говорится, может быть также абсурдным и ничего не значащим,- так бывает в том случае, когда ка­кому-нибудь ряду слов не соответствует в уме (animum) ряд представлений. Это часто случается с людьми, которые, совершенно не понимая какого-нибудь сложного вопроса, но стараясь придать себе вид знатоков, произносят бессвяз­ные слова. Ибо и соединение бессвязных слов является речью, хотя оно и не выполняет назначения речи (служить выражением мысли). Такие-то соединения слов у метафи­зиков встречаются ничуть не реже осмысленных. Филосо­фия знает только один вид речи, называемый иногда утвер­ждением (dictum), а иногда - высказыванием (enuntia­tum) и сообщением (pronuntiatum), большей же частью обозначаемый словом предложение (propositio). В нем не­что утверждается или отрицается, высказывается истина или ложь.

2. Предложение есть словесное выражение (oratio), состоящее из двух соединенных связкой имен, посредством которого говорящий хочет выразить, что он относит второе имя к той самой вещи, которая обозначается первым, или (что то же самое) что первое имя содержится во втором. Например, выражение человек есть живое существо, в ко­тором два имени соединены связкой есть, образует пред­ложение, ибо говорящий считает как слово человек, так и слово живое существо именами одной и той же вещи или полагает, что первое имя человек содержится в после­дующем имени живое существо.

Первое имя обычно называется субъектом, предшест­вующим или объемлемым именем, последнее же имя -предикатом, последующим или объемлющим именем. Зна­ком связи служит у большинства народов или слово, как, например, есть в предложении человек есть живое сущест­во, или падеж, или окончание слова, как, например, в пред­ложении человек гуляет (равносильном предложению че­ловек есть гуляющий), где окончание слова гуляет, при­меняемого вместо есть гуляющий, указывает, что оба имени понимаются как связанные друг с другом или как имена одной и той же вещи.

93

Существуют, однако, или по крайней мере могут суще­ствовать народы, которые не имеют слова, соответ­ствующего нашему есть, но тем не менее образуют пред­ложения путем простой расстановки имен (говоря, следо­вательно, вместо человек есть живое существо только че­ловек - живое существо), ибо порядок расстановки имен может достаточно ясно обозначить их связь. Годность же таких предложений для науки не уменьшается из-за от­сутствия этого словечка. И из-за того, что у них нет слова есть, они не становятся менее способными к философии.

3. В каждом предложении, таким образом, следует об­ращать внимание на три вещи: оба имени, образующие субъект и предикат, и их соединение при помощи связки. Имена пробуждают в нас мысль об одной и той же вещи, связка напоминает нам, на каком основании эти имена да­ны вещи. Говоря, например, тело подвижно, мы не удовлет­воряемся знанием того, что одна и та же вещь обозначается обоими именами, но исследуем дальше, что значит быть те­лом или быть подвижным, т. е. в чем состоит различие меж­ду вещами того или другого рода и почему одни вещи наз­ваны так, а другие - иначе. Поэтому тот, кто желает знать, что значит быть чем-нибудь, быть подвижным, быть горя­чим, ищет в вещах причину их наименования.

Отсюда и проистекает упомянутое в предшествующей главе разделение имен на конкретные и абстрактные. Ибо конкретным является имя всякой вещи, которую мы пред­полагаем существующей. Такого рода вещь называется субъектом, подлежащим (по-латыни suppositum, subjec­tum, по-гречески ???????????). Таковы, например, имена: тело, подвижное, движимое, оформленное, то, что имеет локоть в вышину, теплое, холодное, подобное, равное, Ап­пий, Ленту л и т. п. Абстрактное же имя указывает причину какого-нибудь конкретного имени, содержащуюся в каком-нибудь субъекте. Это означают, например, выражения: быть телом, быть подвижным, быть движимым, оформлен­ным, иметь величину, быть теплым, холодным, похожим, равным, быть Аппием или Лентулом и т. п. Имена, экви­валентные этим выражениям, называются абстрактными. Таковы, например, телесность, подвижность, движение, фигура, количество, теплота, холод, сходство, равенство и (как мы находим у Цицерона) аппийностъ и лентулъность. Сюда же относятся и неопределенные наклонения, ибо жить и двигаться значит то же самое, что жизнь и движение или быть живым и движимым. Однако абстрактные имена обозначают только причину (causa) конкретных имен, а не

94

сами вещи. Например, если мы видим или представляем себе какую-нибудь вещь, доступную зрению, то эта вещь или ее представление являются нам не сосредоточенными в одной точке, а так, что их части удалены друг от друга и целое, таким образом, представляет собой нечто протяжен­ное и наполняющее пространство. Если же мы представ­ленную вещь желаем назвать телом, то причиной этого на­именования является факт, что данная вещь протяженна, или ее протяженность, либо телесность. Подобно этому, когда видим, что какая-либо вещь появляется то тут, то там, мы называем это движением или перемещением, и причина такого наименования - нахождение вещи в дви­жении, или ее движение.

Причины имен те же, что и причины наших представ­лений, а именно некая сила, или действие, или свойство воспринимаемой вещи; их иногда называют модусами (mo­di) вещи, но чаще всего - ее акциденциями (accidentia). Я понимаю, однако, слово акциденция не в смысле чего-то противоположного тому, что необходимо. Я обозначаю этим словом нечто, не являющееся само по себе ни вещью, ни частью вещи и тем не менее столь постоянно сопутст­вующее вещи, что оно (если отвлечься от протяжения) мо­жет исчезнуть и погибнуть, но не может быть отделено от вещи.

4. Различие между конкретными и абстрактными име­нами заключается также и в том, что первые возникли до образования предложений (ибо только они могут образо­вать предложение), последние же появились позже (ибо они возможны только после образования предложений, из связки которых они возникают). В жизни и в особенно­сти в философии абстрактные имена употребляются то и дело, но и злоупотребляют ими нередко. Они необходимы нам, ибо без них мы не можем точно определить свойства вещей. Ведь если бы при счете нам пришлось пользоваться конкретными именами, а следовательно, удваивать, напри­мер, теплое, или светящееся, или движимое, желая удвоить теплоту, свет или движение, то мы удваивали бы этим не свойства, а сами теплые, светящиеся или движимые тела, чего вовсе не желаем. Злоупотребление же этими именами заключается в следующем. Так как теплота и другие акци­денции могут быть рассматриваемы сами по себе (т. е., как было сказано выше, их нарастание может быть коли­чественно измерено без мысли об их носителях - телах, что составляет процесс, который называют абстракцией), то полагают, будто об акциденции можно говорить как о

95

чем-то вообще, поддающемся отделению от тела. Отсюда вытекают грубые заблуждения некоторых метафизиков. Так как мышление можно рассматривать независимо от тела, то заключают, будто для мышления не необходимо тело 13, и так как можно рассматривать величины независи­мо от тела, то полагают, будто возможна величина без тела и тело без величины, мало того, будто тело получает свою ве­личину путем присоединения таковой к нему. Из того же источника проистекают и такие бессмысленные понятия, как абстрактные субстанции, обособленные сущности и т. п. В такой же мере бессмысленны производные от латин­ского esse словообразования вроде эссенция, эссенциаль­ность, энтитичность, энтитативность, равно как и такие слова, как реальность, квиддитативностъ и т. д. 14 Таких словообразований никогда не могло бы возникнуть у наро­дов, которые не применяют в предложении слово есть, а связывают имена при помощи глагольных форм типа бе­жит, читает (или при помощи простой расстановки слов). Но так как эти народы умеют и мыслить, и считать, то оче­видно, что философия не нуждается в таких словах, как эссенция или энтитичность, и тому подобных варварских терминах.

5. Различия предложений многообразны. В первую оче­редь они подразделяются на всеобщие [универсальные], частные, неопределенные и единичные; и это разделение обычно обозначают как разделение по количеству. Всеоб­щим является то предложение, субъект которого обладает признаком общего имени (например, всякий человек есть живое существо); частным - то, субъект которого обла­дает признаком частного имени (определенный человек учен); неопределенным -